— жену… ЭДМОНД: Нет, сказочные смерти, играющие в полых самоцветах… Я, Гонвил, жду… Но что же ты так смотришь, гигантский лоб наморщив? Гонвил, жду я, ответь же мне! Скорее! ГОНВИЛ: Вот беспечный! Ведь до того, как друга отравлять, мне нужно взвесить кое-что, не правда ль? ЭДМОНД: Но мы ведь выше дружбы — и одно с тобою чтим: стремленье голой мысли… А! Просветлел… Ну что же? ГОНВИЛ: Хорошо, согласен я, согласен… Но поставлю условие: ты должен будешь выпить вот здесь, при мне. Хочу я росчерк смерти заметить на твоем лице. Сам знаешь, каков твой друг: он, как пытливый Плиний, смотреть бы мог в разорванную язву Везувия гной огненный шипел и наступал… ЭДМОНД: Изволь… Но только… ГОНВИЛ: Или ты боишься, что свяжут смерть твою со смертью… Стеллы? ЭДМОНД: Нет, о тебе я думал. Вот что! Дай мне чернил, бумаги. Проще будет.

(Пишет.)

Слышишь, перо скрипит, как будто по листу гуляет смерть костлявая… ГОНВИЛ: Однако! Ты весел… ЭДМОНД: Да… Ведь я свою свободу подписываю… Вот… Я кончил. Гонвил, прочти. ГОНВИЛ:

(читает про себя)

«Я умираю — яд — сам взял — сам выпил»… так. ЭДМОНД: Теперь давай; готов я… ГОНВИЛ: Не вправе я удерживать тебя.